Неточные совпадения
Она как
цветок, которого лучший аромат испаряется навстречу первому лучу солнца; его надо
сорвать в эту минуту и, подышав им досыта, бросить на дороге: авось кто-нибудь поднимет!
— И думаю, и нет. Только мне ужасно хочется. Вот постой. — Она нагнулась и
сорвала на краю дороги дикую ромашку. — Ну, считай: сделает, не сделает предложение, — сказала она, подавая ему
цветок.
Он смотрел на нее, как смотрит человек на сорванный им и завядший
цветок, в котором он с трудом узнает красоту, за которую он
сорвал и погубил его.
— Вот мы и у пристани! Если вам жарко — лишнее можно снять, — говорил он, бесцеремонно сбрасывая с плеч сюртук. Без сюртука он стал еще более толстым и более остро засверкала бриллиантовая запонка в мягкой рубашке.
Сорвал он и галстук, небрежно бросил его на подзеркальник, где стояла ваза с
цветами. Обмахивая платком лицо, высунулся в открытое окно и удовлетворенно сказал...
Раскрашенный в
цвета осени, сад был тоже наполнен красноватой духотой; уже несколько дней жара угрожала дождями, но ветер разгонял облака и,
срывая желтый лист с деревьев, сеял на город пыль.
Едва мы взошли на холм и сели в какой-то беседке, предшествующей кумирне, как вдруг тут же, откуда-то из чащи, выполз ликеец,
сорвал в палисаднике ближайшего дома два
цветка шиповника, потом сжался, в знак уважения к нам, в комок и поднес нам с поклоном.
Когда огурцы растут в парниках, где ветра нет, тогда люди сами
срывают один
цветок и накладывают на другой, чтобы цветовая пыль попала на плодовой
цветок и была бы завязь. Пчелы и другие насекомые иногда переносят на лапках пыль с
цветка на
цветок, но больше всего пыль эту переносит ветер. Если бы не было ветра, половина растений была бы без семени.
Они
срывают цвет-огонь, они напускают ужасы, страсти и напасти на смельчака, что пойдет за ним в заветную Иванову ночь…
А ведуны да знахарки об иных травах мыслят: им бы сыскать радужный, златоогненный
цвет перелет-травы, что светлым мотыльком порхает по лесу в Иванову ночь; им бы выкопать корень ревеньки, что стонет и ревет на купальской заре, им бы через серебряную гривну
сорвать чудный
цвет архилина да набрать тирлич-травы, той самой, что ведьмы рвут в Иванову ночь на Лысой горе; им бы добыть спрыг-траву да огненного
цвета папоротника [Череда — Bidena tripartita.
— А захочет молодец судьбу свою узнать, пожелает он увидеть во сне свою суженую — подложить ему под подушку липкий цветочек этой травы. Всю судьбу узнает во снях, увидит и суженую… Не
сорвать ли про тебя, Василий Борисыч?.. Так уж и быть, даром что бесовский
цвет, ради тебя согрешу,
сорву.
Немного часов остается до полночи, когда на одно мановенье тот чудный
цветок распускается. Только что наступит полночь, из середины широколистного папоротника поднимается цветочная почка, шевéлится она, двигается, ровно живая, и вдруг с страшным треском разрывается, и тут является огненный
цвет… Незримая рука тотчас
срывает его… То «цвет-огонь», дарованный богом Ярилой первому человеку… То — «царь-огонь»…
Надвинулись сумерки, наступает Иванова ночь… Рыбаки сказывают, что в ту ночь вода подергивается серебристым блеском, а бывалые люди говорят, что в лесах тогда деревья с места на место переходят и шумом ветвей меж собою беседы ведут…
Сорви в ту ночь огненный
цвет папоротника, поймешь язык всякого дерева и всякой травы, понятны станут тебе разговоры зверей и речи домашних животных… Тот «цвет-огонь» — дар Ярилы… То — «царь-огонь»!..
Вот выдалась прогалинка. Будто розовыми шелковыми тканями покрыта она. То сон-трава [Сон-трава, сонуля, дрема — Viscaria vulgaris.] подняла кверху
цветы свои. Окрайны дороги также сон-травой усыпаны. Бессознательно
сорвал один
цветок Василий Борисыч. Он прилип к его пальцам.
Она
сорвала ветку боярышника с пышным гнездом белых
цветов и воткнула себе в волосы. Мы медленно пошли по тропинке, чуть розовевшей на вечернем солнце.
Захотелось ей осмотреть весь дворец, и пошла она осматривать все его палаты высокие, и ходила она немало времени, на все диковинки любуючись; одна палата была краше другой, и все краше того, как рассказывал честной купец, государь ее батюшка родимый; взяла она из кувшина золоченого любимый цветочик аленькой, сошла она в зеленые сады, и запели ей птицы свои песни райские, а деревья, кусты и
цветы замахали своими верхушками и ровно перед ней преклонилися; выше забили фонтаны воды и громче зашумели ключи родниковые; и нашла она то место высокое, пригорок муравчатый, на котором
сорвал честной купец цветочик аленькой, краше которого нет на белом свете.
Как ты посмел
сорвать в моем саду мой заповедной, любимой
цветок?
Александр долго не мог отвести глаз от нее и почувствовал, что по телу его пробежала лихорадочная дрожь. Он отвернулся от соблазна и стал прутом
срывать головки с
цветов.
Все повернули назад. В перелеске m-lle Прыхина опять с каким-то радостным визгом бросилась в сторону: ей, изволите видеть, надо было
сорвать росший где-то вдали
цветок, и она убежала за ним так далеко, что совсем скрылась из виду. M-me Фатеева и Павел, остановившись как бы затем, чтобы подождать ее, несколько времени молча стояли друг против друга; потом, вдруг Павел зачем-то, и сам уже не отдавая себе в том отчета, протянул руку и проговорил...
Что мне в них —
Я молод был;
Но
цветовС тех брегов
Не
срывал,
Венков не вил
В скучной молодости...
Нюрочка всю дорогу щебетала, как птичка. Каждая горная речка, лужок, распустившаяся верба — все ее приводило в восторг. В одном месте Тишка соскочил с козел и
сорвал большой бледножелтый
цветок с пушистою мохнатою ножкой.
— Жаворонок! — Серые глаза Софьи ласково разгорались, и тело как будто поднималось от земли навстречу музыке, невидимо звеневшей в ясной высоте. Порою она, гибко наклоняясь,
срывала полевой
цветок и легкими прикосновениями тонких быстрых пальцев любовно гладила дрожащие лепестки. И что-то напевала, тихо и красиво.
И вот ночью сумасшедший с великими усилиями освобождается от горячечной рубахи, протискивается сквозь решетку окна, карабкается через ограду сада, — с оборванными ногтями, с окровавленными руками и коленями, — и
срывает красный
цветок…
— Не сегодня, боярыня, а в семик и троицын день заплетают русалки косы. На Ивана Купала они бегают с распущенными волосами и отманивают людей от папоротника, чтобы кто не
сорвал его
цвета.
По одному тому, что хорошее намерение высказано, уже ослаблено желание исполнить его. Но как удержать от высказывания благородно-самодовольные порывы юности? Только гораздо позже, вспоминая их, жалеешь о них, как о
цветке, который не удержался,
сорвал не распустившимся и потом увидел на земле завялым и затоптанным.
Только гораздо позже вспоминаешь их и жалеешь о них, как о
цветке, который — не удержался —
сорвал нераспустившимся и потом увидел на земле завялым и затоптанным.
…А ведь странно, однако, что я до сих пор, до двадцати лет, никого не любила! Мне кажется, что у Д. (буду называть его Д., мне нравится это имя: Дмитрий) оттого так ясно на душе, что он весь отдался своему делу, своей мечте. Из чего ему волноваться? Кто отдался весь… весь… весь… тому горя мало, тот уж ни за что не отвечает. Не я хочу: то хочет. Кстати, и он, и я, мы одни
цветы любим. Я сегодня
сорвала розу. Один лепесток упал, он его поднял… Я ему отдала всю розу.
— С победой… Еще одна такая поездка, и, клянусь прахом моих благородных предков, с этого
цветка я
сорву лепестки.
Профессор
сорвал одним взмахом галстук, оборвал пуговицы на сорочке, побагровел страшным параличным
цветом и, шатаясь, с совершенно тупыми стеклянными глазами, ринулся куда-то вон. Вопль разлетелся под каменными сводами института.
— На днях, — сказала она, — я прочла «Хаджи-Мурата», и в полном восторге, но самое сильное впечатление произвело на меня начало — описание репея. Ведь это первый
цветок, который я захотела
сорвать. Мне было тогда четыре года. Он вырос как раз перед нашим окном, на старом кладбище. Я вылезла из окна, в кровь исколола руки, а все-таки
сорвала.
— И у меня дно видно. Плохо, брат. Всю жизнь эстетиками занимались да
цветы удовольствия
срывали, а теперь, как стряслось черт знает что, — и нет ничего!
Так муза, легкий друг мечты,
К пределам Азии летала
И для венка себе
срывалаКавказа дикие
цветы.
Как пери спящая мила,
Она в гробу своем лежала,
Белей и чище покрывала
Был томный
цвет ее чела.
Навек опущены ресницы…
Но кто б, о небо! не сказал,
Что взор под ними лишь дремал
И, чудный, только ожидал
Иль поцелуя иль денницы?
Но бесполезно луч дневной
Скользил по ним струей златой,
Напрасно их в немой печали
Уста родные целовали…
Нет! смерти вечную печать
Ничто не в силах уж
сорвать!
Когда я подошел ближе, я узнал в кустике такого же «татарина», которого
цветок я напрасно
сорвал и бросил.
А этот «светский шалопай» — как мысленно назвал графа Белавина раздраженный Федор Дмитриевич —
сорвав этот чудный
цветок, повертев его в своих нравственно грязных руках, швыряет на дорогу.
И много роз взрастил Он в нем…
Он трижды в день их поливал,
Чтоб сплесть венок себе потом.
Когда же розы расцвели,
Детей еврейских созвал Он.
Они
сорвали по
цветку,
И сад был весь опустошен.
Он отбросил
цветок, уже измятый,
сорвал другой и оглянулся, тихо продолжая...
Василиса Перегриновна. Вот все-то так со мной. Моченьки моей нету! Все сердце изболело. Мученица я на этом свете. (
Срывает с сердцем
цветок и обрывает с него лепестки). Кажется, кабы моя власть, вот так бы вас всех! Так бы вас всех! Так бы вас всех! Погоди ж ты, мальчишка! Уж я тебя поймаю! Кипит мое сердце, кипит, ключом кипит. А вот теперь иди, улыбайся перед барыней, точно дура какая! Эка жизнь! эка жизнь! Грешники так в аду не мучаются, как я в этом доме мучаюсь. (Уходит).
По направлению к этому-то поселку и половинке шла по берегу Енисея, задумчиво, как бы машинально
срывая по дороге желтые
цветы, Татьяна Петровна.
— В том-то и дело, что они преспокойно
срывают себе
цветы удовольствия…
Вот ведь оно все так бывает в жизни. Хорошие люди — наперсники; а всякие мерзавцы"
срывают цветы удовольствия".
— Чего-чего вы не знаете, Антон Пантелеич! А поглядишь на вас спервоначалу — как прибедниваетесь! Ну, вот былинка! — Теркин
сорвал стебелек с
цветом и подал Хрящеву. — Я ее с детства знаю и попросту назову, а вы, поди, наверное и по-латыни скажете…
Она
сорвала еще
цветок, но больше не ощипывала, а загляделась на свою ручку. Ей она показалась смешной, почти уродливой. Но гость — это она заметила — раза два кинул боковой взгляд на ее руки, когда она держала ими нож и вилку.
Она бросила оборванный
цветок,
сорвала другой и начала считать старательнее, делая чуть слышные придыхания...
— Нет, — сказал он сам себе, просыпаясь, — нет, я слишком счастлив! Когда б мне не просыпаться!.. Видел я раз, как пчелу, опьяневшую в ароматической чаше
цветка, ветер
сорвал вместе с ним и бросил в пылающий костер, зажженный прохожим. Почему б мне не такая участь?.. Безумное желание, достойное язычника! — прибавил он, взглянув на образ Спасителя. — Смерть христианина не такова должна быть… есть блага выше земных.
Кругом листков рубежки, а из нее на середине стволик, тощий, прекрасен, а
цвет у него желт; и как отцветет, то пух станет тапочкою, а как пух сойдет со стволиков, то станут плешки; а в корне и в листу и в стволике, как
сорвешь, в них беленько».
—
Сорвите мне этот
цветок, вот этот… какой хорошенький! — Маша полюбовалась им и вдруг, быстро высвободив свою руку, с заботливой улыбкой начала осторожно вдевать гибкий стебелек в петлю Кистерова сюртука. Ее тонкие пальцы почти касались его губ. Он посмотрел на эти пальцы, потом на нее. Она кивнула головой, как бы говоря: можно… Кистер нагнулся и поцеловал кончики ее перчаток.
Срывая для него весенний луговой
цветок или садовый летний плод, она всегда говорила: «Бог дает нам
цветы, бог дает нам плоды!» — «Бог! — повторил однажды любопытный младенец.
И, словом, лишь умом в поверхности блистать,
В познаниях одни только
цветы срывать...
Скоро темная точка на горной тропе исчезла… Наши лошади бежали опять колеями якутской дороги,
срывая сочную траву с луговыми
цветами…
Нефора удалялась к обширному огороду и там, часто останавливаясь над грядами махрового мака,
срывала с него пышные
цветы и, обрывая лепестки их, клала их на ладонь, дула на них и ударяла другою ладонью, шепча тихо устами: «полюбит» или «нет»?